Илья Гамбашидзе: Российская политика не исчезает, она меняет форму

Основатель Агентства социального проектирования считает, что российская избирательная система будет развиваться не в сторону расширения конкуренции, а в сторону более тонкой сегментации представительства.

Выборы в Государственную Думу Российской Федерации дали политическим экспертам богатую пищу для размышлений. Основатель Агентства социального проектирования Илья Гамбашидзе в своём комментарии сетевому СМИ «СНГ-Сегодня» высказал мнение о том, что эти выборы задали новые тренды в российском политическом пространстве. 

– Эти выборы были не просто состязанием политических партий, их программ и списков. В известном смысле они носили референдумный характер: сам факт участия в них для миллионов граждан стал не только гражданским жестом, но и демонстрацией отношения к государству, к порядку, к самой рамке политической жизни. В этом смысле голосование сегодня – для гражданина это не только выбор партии, но и выбор формы лояльности, формы присутствия в общей политической системе.

Но было бы ошибкой думать, что такая логика полностью стирает общественное разнообразие. Напротив, эти выборы показали, что в российском обществе существуют разные точки зрения, и они по-разному укоренены в социальных группах. Либералы-лоялисты с партией «Новые люди» получили свое представительство там, где для них еще остается пространство институциональной политики. Очень интересно то, что они искренне уверены – это пространство не сокращается, но, напротив, расширяется.

Коммунисты сумели по большей части мобилизовать свой традиционный электорат – тех, для кого важны социальная справедливость, государственные гарантии и привычный язык коллективной защиты.

Относительно слабое выступление «Справедливой России», по-видимому, было вызвано именно тем, что партии не удалось сформировать для избирателей предложение, уникальное по отношению ко всем остальным участникам кампании, но прежде всего по отношению к «Единой России». В самом деле, если «первая партия», «партия власти» выступает за социальную справедливость, то что же делать справедливой партии? Она оказывается лишней на этом празднике жизни, как бы повторяя чужие нарративы.

И вот здесь возникает самый интересный вопрос. Что сегодня представляет собой ЛДПР? Какие группы она выражает? Каких интересов она добивается?

Ответ, на мой взгляд, важнее, чем простая арифметика мест в парламенте. ЛДПР – это не просто партия протеста и не просто партия «второго выбора». Это политическая форма для тех, кто хочет сильного государства, жесткой риторики, символической защиты «обычного человека» и при этом не готов связывать себя ни с идеологическим либерализмом, ни с советской ностальгией. Ее социальная база – это люди, которые чувствуют себя периферией больших решений: жители малых и средних городов, часть бюджетной среды, часть людей, зависящих от административной вертикали, от стабильности и от понятного политического языка. ЛДПР часто выражает не столько единую группу социальных ожиданий, сколько определенное настроение – запрос на порядок, статус и признание. Запрос на социальную полноценность той части общества, которая по каким-то причинам вынуждена в нем усомниться.

Именно поэтому результаты этих выборов нельзя читать только как механическое подтверждение доминирования одной партии. Да, система остается управляемой, закрытой и предсказуемой. Но внутри этой системы сохраняется конкуренция за разные сегменты общества: за патриотический, за социальный, за протестно-лоялистский, за технократический, за региональный. И в этом смысле парламент остается не просто витриной, а картой социальной дифференциации, пусть и в суженном политическом поле.

Что дальше? Думаю, российская избирательная система будет развиваться не в сторону расширения конкуренции, а в сторону более тонкой сегментации представительства. Система будет стремиться не столько к спору альтернативных проектов, сколько к аккуратному распределению ролей между теми, кто признает основные правила игры.

В будущем сохранится значение управляемой лояльности, роль административной мобилизации, но в то же время с каждой новой кампанией партии будут все больше различаться – не по идеологиям в чистом виде, а по социальным адресам, стилям обращения и типам политического языка.

И потому главный вывод этой ночи таков: российская политика не исчезает, но она меняет форму. Она становится менее соревновательной и более репрезентативной в социологическом смысле. И вопрос теперь не только в том, кто победил, а в том, какие группы общества получили голос, каким языком они были услышаны и как долго система сможет удерживать этот баланс.

Читайте также:  Илья Гамбашидзе: «Нельзя допустить, чтобы наши союзники оказались жертвами политики Запада»

Постоянная ссылка: https://sng.today/41273-ru.html.